Digital October

Fuckup Nights Moscow Vol. XI лекция Fuckup Nights Moscow Vol. XI

послушайте яркие истории факапов в бизнесе

Блокчейн для бизнеса курс Блокчейн для бизнеса

всё о способах заработать, грамотно внедрив технологию блокчейн

Waves Community Meetup митап Waves Community Meetup

митап с участием Александра Иванова

Лоренс Брам. Экономика, которую мы заслужили

19 августа 2013

Что будет, если объединить капитализм и социализм, отдать экономическую власть в руки простых людей и перестать покупать Lamborghini? 19 августа экономист, проповедующий идею «гималайского консенсуса», советник ряда азиатских правительств и социальный предприниматель Лоренс Брам рассказал об альтернативе современной экономической архитектуре на Knowledge Stream в центре Digital October.

ЮЛИЯ ЛЕСНИКОВА: Добрый вечер, дорогие друзья, меня зовут Юлия Лесникова, я директор образовательных программ центра Digital October. Сегодня мы с вами поговорим о социальном предпринимательстве. И сегодня с нами на связи Пекин. В Пекине сейчас полночь, поэтому надо отдать должное нашему сегодняшнему лектору.

Лоренс Брам — серийный предприниматель, социальный предприниматель, экономист, уважаемый эксперт и, помимо всего прочего, этот человек входит в десятку самых важных людей Китая, которые привнесли огромный вклад в развитие этой страны. Причем, он является единственным не китайцем среди этой десятки.

Здравствуйте, Лоренс. Я хочу поприветствовать вас здесь, в цифровой России.

ЛОРЕНС БРАМ: Благодарю, для меня это большая честь быть сегодня вечером здесь. И благодарю вас всех за то, что уделили время и послушаете мои мысли. Я говорю с вами из центра старого Пекина. Мой собственный эксперимент начался с социальным предпринимательством именно в этом месте. И о чем я хотел бы поговорить сегодня вечером это то, что я называю «Новый глобальный консенсус».

Вашингтонский консенсус, Всемирный банк, МВФ… Эти институты были частью старой системы. Но мы входим в новую эру, эру с новыми вызовами: с увеличивающимся разрывом между богатыми и бедными, с исчезновением среднего класса и, естественно, с климатическими изменениями, которые ставят под угрозу само наше выживание. Вот почему нам необходим новый экономический консенсус.

Но давайте же попытаемся понять, почему был принят Вашингтонский консенсус.

Его идея была выработана в 1989-ом году Джоном Уильямсоном, и была формулой для развитых стран, формулой либерализации рынков капитала и структуры валютного обмена. То, что получилось на практике: это рыночный фундаментализм, который строится на капиталистической теории, что все люди движимы жадностью, этой «невидимой рукой рынка».

Но давайте вернемся назад, к истокам, тому, о чем говорил еще Адам Смит. Давайте почитаем внимательно, что этот человек говорил. Адам Смит осуждал монополии, а о невидимой руке писал единственный раз, когда он говорил о людях, которые работают в своих собственных сообществах. Но вы не найдете у него ни слова о глобализации или о корпоративных ценностях, на которые позже перенесли его идеи.

А Дональд Трамп-то говорил, что это идеи Смита...

Итак, каким же образом мы пришли к сегодняшней ситуации, когда фундаментализма в нашей экономике стало слишком много? Ведь вовсе не случайно мы видим, как люди по всей планете протестуют против того, что произошло. «Арабская весна», «Захвати Уолл-стрит»… Эти движения ширятся по всему миру. Потому что все, что произошло, ведет к исчезновению среднего класса, он уменьшается, а мы подходим к соотношению бедных и богатых как 99 к 1. Вот что движет протесты против глобализации.

Вы знаете, чего эти люди хотят? Давайте попробуем написать это на одном плакате? Скорее всего, это будет: «Нам нужно избавить экономику от фундаментализма и подойти к целостной экономике, нам нужна новая экономика».

Второе, что нам нужно: дать силу людям и обществам.

До сегодняшнего дня мы жили, покупая долги еще большими долгами,

и это не давало никакой возможности сообществам выйти на рынки капитала, потому что сила давалась в руки всего лишь нескольким богатым людям.

Да, нам нужна устойчивая локальная экономика. Сегодня по всей Африке, в Гималайском регионе, в Центральной Азии многие неправительственные организации занимаются бизнесом для того, чтобы поддерживать собственное виденье социальной трансформации. Они ищут новую финансовую архитектуру, привносят новые ценности и новый опыт. Фактически, это становится релевантным и для развитых стран, которые уже не чувствуют себя надежно. Мы видим, что сейчас там бедность растет быстрее, чем в отсталых странах.

Для новой экономической архитектуры нам нужен зеленый рост, мы должны признать, что самую большую опасность нашей планете несут климатические изменения. Это без вопросов. Что, что мы передадим свои детям — красивую машинку, на которой они будут кататься?! Мы должны им дать чистую воду! Мы подходим к этому кризису.

Экология должна стать следующим фокусом бизнеса,

просто чтобы мы могли жить на этой планете. И пора нашей молодежи взять лидерство в этом вопросе. Мы нуждаемся в вас, в вашей новой политике.

В 1991-ом году приехал в Китай. Пекин... Этот город был в тяжелом состоянии, потому что они проходили через многие века экономической национализации и столкнулись с проблемой, как открыться. Быстрое открытие естественно шокирует экономику. Китайское правительство сказало, что они не хотят проходить через этот шок. Я работал здесь как консультант у правительства, пытаясь реструктурировать каждый шаг их пути: государственные корпорации, пенсионную систему, школьную систему.

Мы сделали ставку на прагматизм: с одной стороны, планирование, рынок – с другой. Собрали это в нечто целое.

Классический спор между капитализмом и социализмом закончился в прошлом веке здесь, в Китае.

Все, он исчез. Реальность нуждается в обоих, иногда вам нужно больше планирования, иногда вам нужно больше рынка, рыночной экономики. Экономика — не теория, экономика — это перераспределение ресурсовтак, чтобы улучшить жизни людей. Честно говоря, часть проблем, которые у нас возникают с нашей экономикой — это большое количество теорий, университетов, которые практикуют экономику для того, чтобы выигрывать войны.

Но экономика — это не цифры, экономика — это люди, человеческая психология, это решение реальных проблем. Каким образом ВМФ может давать советы развивающимся странам, где люди в основном живут в деревнях? Как они могут изменить их экономику?

Работая на протяжении многих лет на макроуровне здесь, в Китае, я решил в 2002 году сделать что-то новое. Я поехал в западный Китай и нашел очень интересный феномен: люди разбиваются на множество разных групп, и каждая из этих групп хочет сохранить свою идентичность. Но они не могут делать это через какие-то благотворительные фонды, через правительственное вмешательство. Зато они делают это сами по себе. Я приведу вам пару простых примеров, каким образом социальное предприятие может работать.

Первое: один тибетский монастырь. Он создал завод по производству сыра, закупая молоко у кочевников, и отдавая им вырученные деньги, чтобы повысить их благосостояние таким образом. Я задал монахам вопрос, как они выводят этот сыр на рынок. «Вот это наш вызов, — сказали они. — Но цель не просто производить сыр для рынка, цель — улучшить жизнь всех этих племен».

Следующий пример: завод, где работали 25 инвалидов. Они поддерживали 100 бездомных детей, предоставляли им доступ к определенному уровню жизни. И эти идеи, эти мысли, они вдохновляли меня. В 2005 году у меня появилась возможность поехать в Тибет и открыть компанию там. Я расскажу вам историю, которая действительно подытоживает социальное предпринимательство. Я проснулся одним утром, пошел на улицу, купил стандартный китайский завтрак, такой плоский хлеб. По дороге бездомные дети хватали меня за пиджак, говорили: «Дай монетку, дай монетку, дай монетку». Но в Америке обычно говорят: «Попрошайки, уйдите от меня!»

Хлеб стоил мне 30 центов. Продавщица взяла из них 10 центов, дала вот этим детям, которые просили у меня денег и сказала: «Оставьте его в покое, не просите у него! Уходите, уходите!». А 20 центов оставила себе. И это сотрясло мое экономическое «я». Я вернулся домой, начал подсчитывать и выяснил, что она имеет 100% прибыли и отдала еще третью часть прибыли детям.

Вот она, модель социального предпринимательства.

Вот тогда мы и начали создавать собственную социальную корпорацию, строя собственные здания и превращали их в национальные гостиницы, рестораны, создавая рабочие места для инвалидов. Везде работали местные люди, и многие вещи, которые предлагались в этих гостиницах, были произведены ими. Затем мы стали поддерживать клиники, школы. Люди вокруг были вдохновлены работой, потому что они знали, что они делают что-то, что защищает их идентичность и их культуру. И все, что у нас было, управлялось солнечной энергией, работало на солнечной энергии.

Поэтому я сказал: «Это очень интересно. Но, знаете, если дерево падает в лесу, никто этого не слышит, никто этого не видит». Мы начали путешествовать по Гималайскому региону, мы поехали в Бангладеш, мы говорили о микрофинансировании. Вскоре появился первый человек, который принял решение создать такую же корпорацию. Он сказал: «Мы должны создавать не только социальные корпорации, мы должны создавать социальный корпоративный рынок».

Благотворительные фонды не возобновляют деньги, которые они тратят сегодня. Мы же можем дать их в руки локальных сообществ, чтобы они возобновляли, оживляли себя. Давайте посмотрим, какова же эта матрица роста. Вот сейчас я опять в Китае. И я говорю китайскому руководству, что мы должны заново изобрести индустриальную революцию. Вы можете иметь самые лучшие темпы роста ВВП, но если вы загрязняете собственные реки, если ваши люди болеют, то у вас будет огромная проблема со здравоохранением. Поэтому нам нужно говорить о качественном росте, реориентировать его на успех. Что этот термин обозначает?

У вас может быть 5 Ferrari. Но вам нужны 5 Ferrari? Может, одна Ferrari и 4 Lamborghini?

Вообще-то вам нужна одна машина. Может, лучшим измерением успеха будет что-то другое. Социальная позиция. Если ты будешь гордиться не тем, что у тебя столько машин, а тем, сколько клиник ты открыл за эти деньги, вот это совсем другой подход. Поэтому нам нужно новое измерение успеха. Наши ценности искажены, мы получаем интоксикацию иллюзий.

Давайте посмотрим на ценности, которые процветают в Гималаях. Важно ли думать только о себе? «Я, я, я»… Нет, нужно думать сверх того. Нам нужна не конкуренция друг с другом, а сотрудничество. Потому что выживание не в конкуренции, а в адаптации. Мы должны адаптировать свои собственные моральные и социальные нормы для того, чтобы работать вместе...

Возвращаясь к вопросу о том, какова же будет новая финансовая архитектура, мы задаем себе вопрос: «Являются ли МВФ и другие институты релевантными?» Два года назад в стран БРИКС собрались вместе и сказали: «Нам нужна новая финансовая архитектура. Глобальный финансовый кризис не был остановлен МВФ. Может, мы должны решать эту проблему сами?»

Несколько месяцев назад прошел новый саммит, и мы видим сейчас, что мы движемся к этой новой финансовой архитектуре. Это означает, что нам нужна новая резервная валюта. Да, Всемирный банк, МВФ, они не исчезнут. Мы сейчас говорим о том, что мы живем в многостороннем мире. Это не один консенсус, но мы живем в большом количестве консенсусов.

Например, африканский консенсус, который сейчас строится на основании гималайского консенсуса: разнообразии, культурно устойчивом развитии. Почему Африка? Этот континент разрываем конфликтами, а Вашингтонский консенсус продвигает эту религию конфликтов. Конфликты происходят по причине экономической недоразвитости и маргинализации идентичности людей. Люди заслуживают обладать экономической властью и самоуважением.

Если у вас есть эти 2 компонента, вы не будете воевать с кем-то.

Но мы говорим не о борьбе за пищу, не об автомобилях, мы не говорим о сети Интернет. Все эти вещи зависят от воды, т.к. энергия зависит от воды. Даже топливо, которое мы добываем, зависимо от воды. И мы теряем ее более быстрыми темпами, чем теряли раньше. Америка, Канада и Саудовская Аравия, все они в тупике, но они блокируют все инициативы и решения, которые предлагаются по климатическим изменениям. Почему? Кто управляет экономикой? Нефтяные корпорации, нефть и Уолл-стрит.

Я видел, как африканские женщины кричали: «Дайте нам право выращивать собственную пищу на собственных огородах!» Они просили о такой простой вещи. Они не говорили о праве иметь дом или два автомобиля. Я слушал африканских студентов, которые выработали очень систематическое предложение. 3 миллиона рабочих мест с использованием возобновляемой энергии, зеленых технологий. Зеленые технологии не препятствуют бизнесу, это развитие. Сейчас мы можем перейти от ископаемых топлив к возобновляемым топливам. И это будет великолепным источником роста.

Но я поговорил об этом с людьми в США и начал осознавать, что с нашей политически дисфункциональной системой ничего такого не может произойти. Я вернулся обратно в Китай, поговорил с лидерами здесь. Я сказал им: «Ребята, вы сталкиваетесь с гигантской проблемой. Вы хотите достичь высокого роста, но вы не можете достичь его потребительским рынком,

потому что потребительский рынок не позволит вам создать новую систему.

Но если вы политическую волю проявите, то вы фактически сможете создать новую силу. Таким образом, мы можем создавать новую структуру бизнеса. Бизнес не обязательно делает что-то из благой воли. Я вижу, вы сидите с различными электронными устройствами. Нет ничего сейчас, что нельзя было бы питать возобновляемыми источниками энергии. Электронные устройства сейчас в основном производятся в Китае, и они могут производиться так, чтобы экономить 80% энергии. Это технология существует, но ее нужно масштабировать.

И опять же, нам нужно образовывать людей, нам нужно учить их тому, что я называю «справедливое потребление». Мы можем правильно использовать наши деньги. И мы должны это делать вместе.

Молодежь должна быть участником в демократическом процессе определения будущего. Потому что нам нужны новые идеи. У вас есть новые технологии, это ваше будущее. И нам нужен экономический средний класс, нам нужен новый консенсус. Нам нужно сбросить рыночный фундаментализм, который перевернул экономику в идеологию по цене людей. Нам нужен новый консенсус, и нам нужна мирная революция. Гражданское общество и блоггеры мира, давайте, объединяйтесь! И я буду с вами. Спасибо всем большое!

ЮЛИЯ ЛЕСНИКОВА: Лоренс, спасибо большое. Дорогие гости, пожалуйста, если у вас есть вопросы, поднимайте руку.

ВОПРОС ИЗ ЗАЛА: Меня зовут Татьяна. Мой вопрос связан с социальными корпорациями, это было частью вашего доклада. Мы встречались с очень интересной организацией, которая называется «Отели без границ». У них примерно похожая инициатива, то же самое, что вы говорили об этих заводах с сыром. Вот проблемы, с которыми они сталкиваются.

Первая заключается в том, что они знают, что неправительственные организации сейчас выдавливаются из Китая. Что вы думаете об этом? И следующая часть вопроса: чтобы создать такую гостиницу и приглашать людей из разных стран, необходимо пройти через систему пограничного контроля. Сталкивались ли вы с этой проблемой, когда создавали вашу гостиницу «Шамбала»?

ЛОРЕНС БРАМ: Я отвечу на оба эти вопроса одновременно. НПО были активны в Тибете и Китае до 2008 года. После этого, действительно, их стали выдавливать из страны. Поэтому мы не функционируем как НПО в Тибете, мы функционируем как бизнес. Мы зарабатываем прибыль, а затем делаем с этой прибылью то, что мы хотим. Я не возвращал свои инвестиции куда-то в Америку, нет.

Я реинвeстирую их в новые проекты.

Мы занимаемся именно бизнесом, который управляется и оперируется местными людьми. Я даже сам не занимаюсь управлением, потому что для иностранцев очень сложно получить доступ даже к собственному бизнесу.

Те пропускные пункты, о которых вы говорили… Они начали вводиться после 2008 года. Для чего это делается? Это в основном для китайцев, иностранцы не имеют к этому отношения. Мы должны признать различия каждой страны. У них своя система. Не нужно бороться с ней, но нужно смотреть, что можно делать в рамках существующей системы.

Например, в Африке НПО, наоборот, очень активны. Даже делают бизнес, потому что юридическая система позволяет им заниматься этим. И во многих случаях в Африке правительства говорят: «Знаете ли, есть области, в которых мы ничего не можем сделать, в которых мы не можем решить проблему. Можете прийти туда, можете предоставить систему здравоохранения, лучшие услуги, или предоставить экспертизу для того, чтобы работать в этих удаленных регионах».

Я скажу следующее: Китай прошел через политические изменения. И мы уже увидели эти изменения в некоторых сферах экономической политики. Первое: фокус на финансовой архитектуре БРИКС. Следующее, что мы видим, это движение обратно к определенным рыночным идеям, которые сейчас реформируются. И мы видим сейчас даже вопрос пересмотра ВВП. Например, экология игнорировалась на протяжении последних 10 лет. Сейчас голос экологический организаций заставляет пересмотреть экологическую и ВВП модель в Китае.

ВОПРОС ИЗ ЗАЛА: Здравствуйте, Лоренс. Меня зовут Ларина, я представляю социальный проект «Глобосфера». Я согласна с вашим каждым словом. Скажите, пожалуйста, при всей трагичной ситуации, с которой в мире сейчас мы сталкиваемся, При всех призывах экспертов и ученых ее изменить, у нас мало что меняется. Каким образом молодежь, которая присутствует здесь, молодежь, которая слушает нас по ту сторону экрана, может консолидировать свои усилия, чтобы изменить то общество, в котором мы живем, реализовать те призывы, которые вы только что назвали?

ЛОРЕНС БРАМ: Существующий порядок будет меняться большим количеством параллельных движений одновременно. Знаете ли, пространство определяется не только тем, что мы видим, но многими другими компонентами, которые присутствуют в этом пространстве. И прежде всего нам необходимо посмотреть на глобальные движения. Они не мертвы, они все еще присутствуют, они развиваются. И мы видим рост этих движений. Мейнстримовое мышление изменяется, наши системы не могут продолжать существовать так, как они существовали до сегодняшнего дня.

И нам необходимо связать все эти группы в единое целое, чтобы единым голосом они артикулировали свою позицию. Если вы используете Facebook, социальные медиа, используйте их для того, чтобы формировать политическое мнение. Давление должно идти и на политику, и на бизнес, потому что бизнес не сдаст свои позиции социальным корпорациям.

Тогда правительство скажет: «О, нам нужно сделать что-то с кредитной политикой, налоговой политикой, чтобы поощрять возобновляемую энергетику или социальный бизнес, поощрять те компании, которые предоставляют капитал обществу». Поэтому мы должны говорить правительствам, что не будем за них голосовать, если правительство не изменит свою кредитную и налоговую политику.

Вы, молодые люди, можете обладать этим контролем. Новостные потоки, все эти новые технологии и молодые гении, которые их создали… Надо использовать это для того, чтобы создавать новостные каналы онлайн, которые будут интереснее, чем CNN. Если вы сделаете их интересными, тогда люди буду приходить к вам. Вы должны создавать что-то более интересное. Вместо того, чтобы создавать игры, которые поглощают вас, создавайте новости, которые вдохновляют, которые заставляют людей думать об проблемах, решать эти проблемы. Только так изменения начнут происходить.

ВОПРОС ИЗ ЗАЛА: Вы говорили о США, о Китае.

Могли бы вы описать политическую и экономическую ситуацию в России?

ЛОРЕНС БРАМ: Прежде всего, вы знаете о политической и экономической ситуации гораздо больше, чем я о ней знаю. Правильно? Поэтому я могу сделать только общие комментарии человека, смотрящего извне.

Я посещал Москву, многие экономисты, представители бизнеса и государства говорили: «Нам нужно большее населения, мы не можем конкурировать с Китаем в производстве». Я сказал им: «У вас столько населения, сколько вам нужно. Это ваше преимущество. В Китае гигантское население, это его проблема: производственные затраты растут по причине того, что энергозатраты растут. Они просто уничтожают свои источники воды. Богатые китайцы уже покупают импортированную пищу».

Почему Китай инвестирует в Африку так серьезно? По причине ресурсов? Да, конечно. Но также и по причине пищи. Они инвестируют в сельское хозяйство. Потому что они не могут кормить собственных людей.

Россия уже может экспортировать воду и пищу в Китай. В этом будущее. Но у вас должна быть правительственная структура, которая готова к этому. И транспортная система, чтобы обеспечить поставки пищи и воды в Китай. А для этого нужна определенная кредитная политика, чтобы фермеры смогли производить объемы, которые необходимо поставлять туда. У вас много ресурсов, у вас много возможностей.

Китай будет вашим следующим рынком.

ВОПРОС ИЗ ЗАЛА: Меня зовут Сергей. Я согласен с первой частью вашего выступления. Но вот у меня всегда возникает вопрос: люди, кроме как рисовать плакаты, ничего не делают. Это, по большому счету, отвлекает их от действительно важных проблем. Мне кажется, акцент должен быть именно на внутренних мотивах, а не на решении какой-то глобальной проблемы.

ЛОРЕНС БРАМ: Вы в точку попали. Мы сталкиваемся с политикой отвлечения внимания. СМИ отвлекают наше внимание от основных ценностей постоянно. Это является частью американской политики и, я считаю, вашей политики.

Мы должны создавать собственные СМИ, как, например, то, что происходит сегодня вечером, чтобы вернуться к основной теме.

И это возвращает нас к вопросу жадности. Я не согласен с рыночными фундаменталистами, тем, что люди движимы жадностью, только ей. Если бы люди были движимы жадностью, вас бы тут не было, вы были бы где-то еще. Люди движимы многими факторами: обеспокоенностью о своих семьях, экологии… В те годы, когда я работал в Тибете, я не думал, сколько денег заработаю. Я думал о том, скольким инвалидам смогу помочь, сколько они смогут заработать денег. Вот те вещи, которые движут мной.

И это удовлетворяет больше, чем наполнение собственных карманов, покупка автомобиля, нового гаджета… Потому что эти вещи амортизируют, как только вы их покупаете. Но когда вы помогаете людям трансформировать свою жизнь, изменить окружающую среду, это не амортизируется, это только улучшается со временем. Вы получаете всегда больше, чем вы вложили.

ВОПРОС ИЗ ЗАЛА: Если бы не было жадности, не было бы прогресса, вы так не думаете? Скажем, я могу купить 4 Lamborghini, но купил одну. Завод, который производит авто, получит меньшую прибыль. Соответственно, он заплатит меньше своим людям, правительство получит меньше налогов, социальное благосостояние ухудшится...

Сначала все процессы централизуются, затем люди принимают решение, что было бы более эффективно децентрализовать контроль основных процессов. И это то, что вы хотите сделать. Вы хотите децентрализовать управление в разных странах. Может, лучше создать некую страну с идеальными людьми, похожими на вас, то есть сделать страну таких вот благотворителей?

ЮЛИЯ ЛЕСНИКОВА: Я знаю такую страну. Это был Советский Союз. Они хотели всем лучше сделать.

ЛОРЕНС БРАМ: Экономика Европы и России не зависит от Lamborghini, поверьте мне.

Я говорю снова, снова и снова: нам нужен экономический средний класс. Дебаты между социализмом и капитализмом закончились, Китай адаптировал все это в рыночный прагматизм. Вам нужно и то, и другое.

Опять же, я не говорю, что люди не обладают жадностью. Я не говорю, что люди не жадные. Я говорю, что люди движимы не только жадностью. Они движимы и другими ценностями, нам нужен баланс. Экономика должна быть не только экономикой сверху вниз, но и экономикой снизу вверх, как в Индии.

И ни одна единая система не может быть единственным решением. Нужен рынок, нужно и планирование, плановая система. Я постоянно говорю о государственно-финансовой политике. Это налоговые возвраты, кредитная политика. Да, и я рад, что вы не купили 4 остальных Lamborghini, вы сделали многих людей более счастливыми.

ВОПРОС ИЗ ЗАЛА: Меня зовут Сергей, мой вопрос немножко философский. Принципы, которые вы продвигаете, более похожи на моральные основы. Это категорическая ошибка, заменять одно другим.

ЛОРЕНС БРАМ: Я не говорю, что одно нужно заменить другим. Я говорю, что нам надо взять это единое предположение и умножить его на другие факторы…

ВОПРОС ИЗ ЗАЛА: Но когда вы говорите, что это будет работать лучше, нужны ли вам какие-то эмпирические данные, чтобы это поддержать? Можете ли вы подтвердить, что большее количество принципов будет работать лучше, чем один принцип.

ЛОРЕНС БРАМ: 40% роста в Африке генерируется неформальным сектором.

Возвращаясь к философской части: экстремизм всегда обладает отрицательной кармой. Нам нужно искать средний путь, нужно искать баланс.

Мы никогда не найдем идеального мира, но мы должны туда стремиться.

Я рад, что вы задали этот вопрос, потому что я хочу рассказать вам историю. Это история о 4 животных и дереве. Слон, обезьянка, заяц и птица спорили, кто из них ближе к дереву. Слон говорит: «Каждый день я прячусь в тени этого дерева. Это дерево охлаждает меня. Поэтому я самый близкий родственник этому дереву».

Обезьянка говорит: «Каждый день я срываю фрукты с этого дерева, я их ем. Поэтому я еще более ближний родственник этому дереву». Заяц говорит: «Я нору копаю в корнях этого дерева, поэтому я являюсь самым близким родственником дерева». А маленькая птичка говорит: «Извиняюсь, но я самая близкая родственница этому дереву. Я принесла семечку, из которой выросло это дерево».

Эта история рассказывается в Тибете каждому ребенку. Каждый ребенок вырастает с этой историей на устах. И эта история учит их давать больше, чем ты берешь. Как только ее начнут преподавать в Гарвардской бизнес-школе, настанет тот день, когда мир двинется к изменениям. Спасибо за то, что выслушали меня сегодня.

ЮЛИЯ ЛЕСНИКОВА: Лоренс, спасибо за все, что вы делаете. За то, что вы верите в людей. Надеюсь, что, когда вы в следующий раз будете в Москве, вы заедете к нам в Digital October.

ЛОРЕНС БРАМ: Спасибо. Я верю в вас, ребята.

контакты

119072, Москва, Берсеневская набережная, 6, стр.3

+7 (499) 963–31–10
+7 (985) 766–19–25
do@digitaloctober.com