Digital October

Fuckup Nights Moscow Vol. XI лекция Fuckup Nights Moscow Vol. XI

послушайте яркие истории факапов в бизнесе

Блокчейн для бизнеса курс Блокчейн для бизнеса

всё о способах заработать, грамотно внедрив технологию блокчейн

Waves Community Meetup митап Waves Community Meetup

митап с участием Александра Иванова

Пьер Лаффитт. Практикум по строительству технопарков

10 октября 2012

Основатель крупнейшего в Европе технопарка Sophia Antipolis Пьер Лафитт в рамках проекта Knowledge Stream рассказал о философии, которая поможет сделать технологический кластер успешным. После лекции его коллега Доминик Фаш поделился своим мнением о строительстве инноградов в России.

ПЬЕР ЛАФФИТТ: Я должен сказать о Sophia Antipolis. Фонд был создан более 40 лет назад на частной основе, без всякой помощи со стороны правительства. Это было очень трудно. Многие думали, что мы не справимся, но все получилось. Несколько цифр, которые я хотел вам сообщить. Прошло почти 40 лет. Вот цифры, которые вы видите на экране: количество рабочих мест, которые связаны с инновациями в промышленности, стартапы, которые потом могут развивать свои предприятия и в других местах. 148 компаний с иностранным капиталом у нас создано, они составляют 11% от общего числа предприятий, 25% рабочих мест. И у нас более 4 тыс. исследователей, которые работают в госсекторе, и более 5 тыс. студентов, прежде всего аспирантов и докторантов на докторской программе. В докторантуре у нас около 200 новых диссертаций каждый год, это важно.

Но самое важное — это то, что нам удалось развить концепцию перекрестного оплодотворения, так сказать, или опыления. Эта концепция является основой нашего успеха. Что это такое? Это тот простой факт, что инновации происходят гораздо быстрее, когда люди, обладающие разными знаниями, разными характеристиками, представляющие разные культуры, представители промышленности, науки собираются вместе. Как этого можно добиться? Это трудно, очень трудно, потому что в основном люди живут и работают в пределах своих компаний или своих научных организаций или научных центров, в пределах своих учебных заведений, университетов. И трудно создать такие возможности, которые позволят наладить сотрудничество между такими разными людьми. Мы — самый старый и крупный в Европе технопарк, основанный на инновациях. Наш оборот сейчас достиг €6 млрд в год. Это половина от всего оборота французской Ривьеры. То есть, это приносит больше, чем весь туристический бизнес. Всемирно известные торговые марки Sophia, Sophia Antipolis, Sophia Politechnic защищены, и мы, таким образом, привлекаем новых талантливых сотрудников. У нас талантливых людей много. Конечно, имеет место утечка мозгов в Америку, но мы наоборот привлекаем таланты из США, и также из других стран, из Германии, ну, разумеется, Франции, Италии, Испании и так далее. У нас работают люди 70-ти национальностей. И у нас 140 корпораций с иностранным капиталом. Экология и экономика, действительно, могут идти рука об руку. Мы это доказали. Мы проводим эти мероприятия в области взаимодействия, перекрестного оплодотворения. И это связано с культурой, поскольку здесь надо добавлять социально-культурный аспект. Прежде всего, для тех, кто работает в научном парке Sophia Antipolis, и для студентов. Это еще один весьма трудный способ. Надо устраивать выставки научные и технические. И одновременно развитие художественных мероприятий, театра, концертных мероприятий в сотрудничестве с Французской академией наук, создание новой системы образования с использованием современных средств международной связи, телеконференций, спутниковой связи и так далее. Мы проводим также много различных мероприятий — SophiaCafe, Martinaldepol, ForumdePol, SophiaBas, то есть, используем все те возможности, которые позволяют людям встречаться, общаться и удовлетворять общие интересы разными способами, разрабатывая самые разные программы.

Что может быть более интересно сейчас? Это то, что мы обдумываем способы, с помощью которых существующие экосистемы могут принять новый дух и новую культуру, которая позволяет объединять самые разные типы новых рабочих мест, новых предприятий, новых способов мышления с учетом всех новинок последнего времени: облачных вычислений, суперкомпьютеров и так далее, все то, что необходимо для движения вперед.

Например, мы решили недавно, что рейтинговые агентства Standard&Poor's, Moody's и другие работают как будто они живут в XIX веке, а не в XXI. И мы постарались выработать новые критерии, которые опирались бы на инновации, критерии, которые позволили бы дать новые методы оценки не только корпораций, но и территорий для этих рейтинговых агентств. Большинство рейтинговых агентств используют только показатели краткосрочной платежеспособности, и долгосрочные экономические факторы их интересуют гораздо меньше. Это неверно. Мы думаем, что такими критериями должны быть критерии, связанные с промышленной собственностью, промышленной политикой, воздействием на местную экономику, интеллектуальной собственностью, способом развития территорий. И для этого вопросы политики крайне важны. И, я уверен, этим объясняется успех Sophia Antipolis. Связан как раз наш успех с тем фактом, что мы стараемся вдыхать новый дух для того, чтобы помогать продвигать инновации. И это, действительно, должно превращаться, рано или поздно, в рейтинговую систему. Мы проводим эксперимент на основе принципа «снизу вверх» на группе стартапов. Мы провели среди них опрос, старались выяснить их мнение. Мы не говорим, что мы знаем все. Мы хотим посмотреть и услышать, что говорят стартапы, которые добиваются успеха с одной стороны, а с другой стороны стартапы, которые потерпели неудачу. Почему одни потерпели неудачу, почему добились успеха другие? И это дает способ разрабатывать новые критерии. Когда мы разработали эту систему на местном уровне, мы поняли, что этот эксперимент, действительно, стоящий и, мне кажется, это очень интересный опыт. Если бы вы, например, в Москве могли провести эксперимент подобного типа, чтобы выяснить, что хорошо, что не столь хорошо, что приводит к неудаче, каковы проблемы, что следует развивать, а что не следует развивать… И мы могли бы это сделать вместе с вами в сотрудничестве со многими другими людьми.

Нам, действительно, интересен международный взгляд на все наши программы. Мы хотим также в будущем разработать, создать, так сказать, международную фабрику стартапов, «международные ясли» или инкубатор, с помощью которых мы могли бы получить возможность у нас в Sophia Antipolis принимать стартапы из, например, Москвы, из любой страны мира, из Силиконовой долины, из Парижа, из Рима, откуда угодно, из Средиземноморского бассейна. Это крайне важно для нас. Мы думаем, что новый способ мышления должен быть глобальным. А это означает, что необходимы такие места, как ваша организация, как Sophia Antipolis, как многие другие, которые мы знаем, в том числе, в Силиконовой долине и других местах, где можно создавать сети для того, чтобы помогать малым стартапам, чтобы они могли найти для себя нишу на рынке. Причем эта ниша должна быть международной с самого начала. И мы хотим создать канал связи для международных стартапов, чтобы превратить все это в некую платформу, мультилокализованную платформу, которая могла бы помогать стартапам находить другие стартапы, работающие в том же направлении, в той же области, чтобы они могли налаживать сотрудничество между собой. И это, полагаю, может быть крайне интересным.

Мы в Sophia Antipolis, в центре у себя принимаем много посетителей, которые каждую неделю приезжают отовсюду, мы каждую неделю принимаем разнообразные делегации. И мы стараемся показывать разные исследования, которые мы здесь проводим у себя, и мы хотели бы найти способ оказывать помощь стартапам в использовании этих больших потоков людей, которые к нам приезжают. Международное сообщество людей, заинтересованных в инновациях, действительно существует, это так. Но в меньшей степени, чем международное сообщество ученых. Международное сообщество ученых имеет много организационных структур и форм общения, которые позволяют им встречаться и работать вместе. Вот, мы только что получили для Франции очередную Нобелевскую премию в области, которая очень полезна для будущего, для будущего инкубатора, в том числе, и для инновационной системы, потому что в обществе возникает все больше новых рабочих мест, связанных с новыми технологиями, цифровыми технологиями. И если вспомнить закон Морриса об удвоении вычислительной мощности каждые два года за те же деньги, если этот закон будет и дальше соблюдаться, то возможно действительно все. Мы проводим здесь большие исследования в области информатики, и это означает, что очень скоро цифровизация нашей жизни станет гораздо проще и доступнее, чем она есть сейчас. Я думаю, что отчасти мы этим обязаны «перекрестному оплодотворению» математиков, биологов, врачей и людей, работающих в области общественных и политических наук, благодаря связям между ними. Мы хотим также создать центр перспективных исследований по вопросам геополитики и энергетики в сотрудничестве с Club de Nice, клубом Ниццы, который был создан Домиником Фашем. Но мы хотим теперь расширить масштабы его деятельности, потому что энергетика и геополитика — это одни из ключевых аспектов решения в будущем проблем человечества, если к этому подойти позитивно.

Чтобы все это суметь разработать, мы подписали множество соглашений о сотрудничестве. В 1984 году мы создали Международную ассоциацию научных парков. А скоро мы создадим новую группу научных парков в Саудовской Аравии. И мне кажется, это важно, разрабатывать подобные вещи, в том числе, в мусульманских странах, поскольку мусульмане — это не только сунниты или шииты, кроме того там есть достаточное количество людей вполне современных, которые вполне могут развиваться. Им надо дать такие возможности. Мы уделяем большое внимание общению, созданию и развитию сетей человеческого общения. Мы подписали массу меморандумов о взаимопонимании с самыми разными организациями мира. Есть целый ряд вопросов, которые мы могли бы обсудить. И ради этого, я думаю, что свое выступление я на этом закончу. И лучше отвечу на вопросы, если они у вас есть. Надеюсь, что они есть. Спасибо за внимание.

ВЕДУЩИЙ: Пьер, большое спасибо. Как мы договорились с Пьером, он не собирался говорить в одиночку, он хотел, скорее, чтобы состоялся диалог с вами, дорогие друзья. Поэтому, если вопросы у вас есть, пожалуйста, дайте мне знать об этом.

ВОПРОС ИЗ ЗАЛА: Большое спасибо, Пьер. Прекрасная презентация, очень много важной информации для нас, но есть вопрос. Во-первых, вопрос об обороте. €6 млрд — это невероятная цифра. Вся наша инновационная экосистема в России составляет, может быть, меньше €2 млрд, вероятно, а у вас €6 млрд только от вашего технопарка. Что это такое? Это государственные деньги или это еще деньги, получаемые при поддержке правительства, или это оборот компаний-резидентов? Вот если разбить на проценты, коммерческие деньги, инвестиции, инвестиции в стартапы, господдержка, разумеется… из чего состоят €6 млрд в год? Это потрясающая, невероятная сумма для нас.

ПЬЕР ЛАФФИТТ: Оборот в основном связан с частной экономикой. Ну, конечно, часть этого оборота поступает из официальных исследований, которые оплачивает государство. 4 тыс. человек работает над этим, 4 тыс. ученых, которым платит правительство. Но большая часть рабочих мест — это рабочие места в частном секторе в Sophia Antipolis. Все инвестиции, которые там были произведены, произведены частными инвесторами. Некоторые из них произведены американцами, японцами, немцами и так далее. Оборот учитывает не только прямые инновационные системы, и, кстати говоря, его проверяет французская Торговая палата. И там учитываются все косвенные компоненты оборота, созданные благодаря тому, что там работают люди, которые строят объекты, занимаются торговлей, обеспечивают, снабжают людей, которые там живут и работают. Прямой оборот также включает компоненты, связанные с коммуникациями и всеми смежными системами, информационными и так далее. Но, тем не менее, большая и растущая часть относится к наукам о жизни и здравоохранения. Несколько меньше в области таких наук, как материаловедение и все, что связано с материаловедением, а также с программным обеспечением. И смежные отрасли, вспомогательные, обслуживающие отрасли, туризм, сервис. И, прежде всего, это сервис, которым занимаются небольшие предприятия. Я надеюсь, я ответил на ваш вопрос об обороте.

ВОПРОС ИЗ ЗАЛА: Мой вопрос, как вам удалось получить такой большой участок земли для Sophia Antipolis? Потому что это же рядом с Ниццей, территория огромная. Как вам это удалось? Это же, наверное, с поддержкой государства? Как вам удалось получить такой участок? Потому что это, конечно же, прекрасная идея, но как это получилось?

ПЬЕР ЛАФФИТТ: Каждая компания управляет сама собой. Конечно, у нас есть группа организаций, которые отвечают, например, за водоснабжение и прочее. Но это происходит так, как в любом другом городе. У нас группа городов, которые отвечают за развитие, городское хозяйство, транспорт, строительство новых мощностей, новых зданий и так далее. То есть, это происходит также, как в любой другой местной организации. Фонд Sophia Antipolis отвечает, так сказать, за душу этой системы. Мы думаем о будущем. И пытаемся нести ответственность за коммуникацию между людьми, что крайне важно. И это, кстати, не так просто в начале. Мы просили, например, не строить собственные отдельные кафетерии, чтобы, наоборот, поощрить взаимное общение, а иначе какой смысл, если каждый будет обедать у себя, они не будут общаться между собой. Сперва у нас было только 600 га, относящихся к организации, это, в общем-то, городок-то маленький. И мы хотели бы, чтобы этот небольшой, маленький городок был похож на парк. Где-то 2 млн квадратных метров, которые застроены. 30 тыс. человек тут живет. И где-то 5 или 10 тыс. человек приезжают на достаточно длительное время. И плотность населения у нас достаточная. И если нам удается хорошо управлять сотрудничеством между этими компаниями, организациями, вот главное. И, конечно, нам хотелось бы иметь больше денег на развитие всего этого, но, тем не менее, мы стараемся, как можем. И результаты таковы, что мы действительно привлекаем талантливых людей с навыками и знаниями, что самое важное.

ВОПРОС ИЗ ЗАЛА: Понятно, спасибо. Еще один вопрос, если позволите, быстрый. Я знаю, что компании, которые работают в Sophia Antipolis, они удвоили свой оборот за счет общения между собой. Как это оказалось возможным? Я знаю, что это так, да. Предположим, кафетерий у вас есть общий, но, может быть, у вас какие-то общие пространства создаются, где компании могут общаться друг с другом, сотрудники компаний, как это делается?

ПЬЕР ЛАФФИТТ: У каждой компании свой оборот есть, естественно. И Торговая палата знает данные по всем компаниями. Поэтому они сами складывают все цифры. Что конкретно вы имеете ввиду? Каналы коммуникации между предприятиями?

ВЕДУЩИЙ: Да, я просто слышала, Фарук правильно произнес мой вопрос. То есть, у вас масса компаний, они правильно общаются между собой. Как они общаются? Кафетерий вы упомянули. А что еще вы делаете для того, чтобы люди, руководители компаний, сотрудники могли общаться между собой?

ПЬЕР ЛАФФИТТ: Мы стараемся организовывать как можно больше разных мероприятий для того, чтобы люди могли общаться. Но для этого эти мероприятия должны быть интересными. Именно поэтому это так непросто, именно поэтому мы устраиваем и конференции, и концерты, чтобы люди были заинтересованы посещать их. Каждый проект выкладывается в интернете. Каждый день компании присылают, выкладывают в интернет информацию о своих проектах. Интернет здесь крайне важен, как средство связи между компаниями. Каждый день, по крайне мере, 100 писем рассылаются о новостях в этом нашем сообществе. И не только в пределах самого парка, но и на международном уровне. Мы разрабатывали специальные проекты для того, чтобы обеспечивать, реагировать на, например, проекты, с которыми выступает Европейский Союз, различные министерства и ведомства, у которых есть свои проекты. И во всех этих проектах мы пытаемся их, все эти организации, включать в наш список рассылки, чтобы сообщать о том, что происходит. И каждый исследователь делает то же самое. То есть, используется многоцелевой подход. То есть, все не зациклено на каком-то одном участке, нет единого центра, который всем этим командует. Все демократично, это все распределено. Много разных центров функционирует одновременно и это означает, что иногда, конечно, бывают времена, когда никто не знает, что происходит, но ведь такова жизнь.

И жизнь продолжается, люди что-то выясняют, если, например, какой-то американец должен вернуться в Калифорнию или обратно, еще куда-то, в другое место по соглашению с университетом, ну, через какое-то время появляется кто-то другой, или даже люди возвращаются. То есть, гибкость и мобильность — это тоже важные наши характеристики, они важны для будущего. Мы полагаем, что XXI век будет не таким, какими были предыдущие века. Молодые люди очень скоро начинают думать о создании чего-то нового в Facebook, или они прибегают к помощи своих друзей и во Франции, и в Америке, и в Австралии, в Южной Корее. Они общаются между собой, обсуждают, придумывают что-то новое. Очень часто они хотят разрабатывать, например, набирать какой-то минимальный капитал, собирая по несколько, буквально, по $5 долларов или по €5. Если там много френдов в интернете, то это может превратиться в маленькую, но кругленькую сумму. И это можно использовать для начала работы. То есть, у нового поколения новые способы мышления, новый стиль мышления, которые очень интересно наблюдать. Но это все стоит на ногах, это не вверх ногами, это правильная система. Система, которая создана по принципу «снизу вверх» — она самая эффективная…

Лучший способ ответить на ваши вопросы — это провести, например, пару месяцев или пару семестров у нас в Sophia Antipolis и увидеть своими глазами, что здесь происходит. Вы получите ответы на все свои вопросы. Мы очень часто ведем сотрудничество такого типа. Мы с Тунисом имеем такие соглашения, с Марокко. И это все работает. После этого люди, действительно, хорошо понимают, в чем специфика. Так, словами-то довольно трудно объяснить. Это другой способ мышления, именно, вот это важно.

ВЕДУЩИЙ: Пьер, отличная идея. И, может быть, мы в Digital October подумаем о подобной программе. У нас здесь есть еще один вопрос к вам. Прошу.

ВОПРОС ИЗ ЗАЛА: Спасибо большое за презентацию. Очень приятно с вами поговорить. Меня зовут Валентина. У меня вопрос о компаниях. Вы говорили о компаниях в научном парке, но не могли бы вы нам сказать немножко больше о географии. Многие ли из компаний являются глобальными, международными, из тех, что работают у вас? В процентах? Многие ли из них местные французские, много ли из этих компаний азиатские и так далее.

ПЬЕР ЛАФФИТТ: Ну, я сейчас не могу вам сообщить точных цифр. Это меняется все каждый день. Но у нас, примерно, 10%, может быть, 14% из Америки. Нет, наверное, 14% глобальных компаний. 10% — это американские компании, 2% — японские. SAP у нас работает, номер один в своей области, немецкая компания. Bayer, большая компания в области научных исследований, которые ведут свои исследования у нас и, в том числе, в агрономии. DowChemical, крупная американская компания у нас. И, конечно, Siemens, Samsung, Сisco. И крупные французские компании. Кроме того, у нас есть международные компании, Amadeus, это номер один в мире в области электронного туризма, Lucent. И очень часто, кстати, стартапы, когда они добиваются успеха, их покупают крупные компании. И многие компании, если они растут, они уходят, могут идти в Париж или еще куда-то. То есть, это тогда уже не входит в те цифры, которые я вам назвал. То есть, на самом деле, цифры более важны в масштабе всей Франции или всей Европы. Еще, может быть, успешные компании в энергетике, которые стали дочерними или могут стать дочерними предприятиями немецких или французских компаний, или бельгийских.

ВЕДУЩИЙ: Понятно, Пьер, спасибо.

ПЬЕР ЛАФФИТТ: Я еще помню, 10 лет назад более 50% рабочих мест изменились. То есть люди меняли место работы.

ВОПРОС ИЗ ЗАЛА: Здравствуйте, господин Лаффитт. У меня два вопроса, так или иначе связанных с Россией. Первое, я знаю, что некоторое время назад вы подписали соглашение с фондом «Сколково» российским, который также строит в России технопарк. И у меня вопрос в связи с этим такой, во-первых, как вы оцениваете перспективы этого фонда и, соответственно, проекта, который он реализует.

ПЬЕР ЛАФФИТТ: Это трудный вопрос. Я не уверен, что смогу на него ответить. Да, а второй вопрос?

ВОПРОС ИЗ ЗАЛА: Вопрос касается того, в чем, собственно состоит сотрудничество вашего технопарка с российским. В чем именно вы собираетесь сотрудничать.

ПЬЕР ЛАФФИТТ: Об этом я никаких подробностей сообщить не могу, потому что мы как раз ждем вопросы от них. Мы предложили им направление сотрудничества, до сих пор никакого ответа пока не получили. Ну да, мы подписали соглашение. Мы два раза принимали их, но пока что никакого реального сотрудничества нет. Но я думаю, что если моя информация верна, по инновациям их эффективность, у «Сколково», значительно ниже, чем у «Октября».

ВОПРОС ИЗ ЗАЛА: Спасибо большое за ответ. Ваш ответ нас, наверное, не очень удивил. Второй вопрос про вашу супругу, в честь которой назван технопарк, Софию. Хотелось бы побольше узнать о ней, насколько я знаю, она уроженка Киева, она филолог. Расскажите, пожалуйста, поподробнее.

ПЬЕР ЛАФФИТТ: К сожалению, она уже давно умерла. Она была профессором, преподавателем Сорбонны, преподавала русскую литературу. Она написала диссертацию о Блоке, а после этого написала несколько книг о Маяковском, Толстом и Чехове, которых она очень любила. У нее были ученики и, полагаю, одного их них вы знаете, — это Доминик Фаш. Он знал и высказывался о ней, как о преподавателе, как о профессоре. Она умерла от рака 30 лет назад. Она была президентом, она организовала группу людей, деятелей культуры, с участием Анри Труайя и некоторых философов в Париже для развития культуры у нас в парке. Именно поэтому ее имя включено в название того места, где мы сейчас существуем. Фонд расположен как раз на площади Sophia Laffitt. Спасибо.

ВОПРОС ИЗ ЗАЛА: Дело в том, что в России создание технопарков, инициатива скорее государственная. Как вы считаете, чтобы быть эффективными, технопарки должны создаваться по инициативе государства или по инициативе бизнеса?

ПЬЕР ЛАФФИТТ: Предполагаю, и то, и другое верно. Инициативы, безусловно, должны быть связаны с частным бизнесом. Но также в привязке к определенной территории. То есть, я общался с людьми и Томска. Я считаю, что эти контакты были очень позитивными. Я думаю, что как раз Томск, это то место, которое должно принимать участие. Я не знаю, конечно, возможно ли это. Но верно то, что если есть соответствующий потенциал, соответствующие возможности, которые позволят соединить хороший университет и хорошие команды исследователей из Академии наук, разных специалистов в области геологии, материаловедения и так далее, а также если вы к ним подключите людей из промышленности, то будут хорошие возможности для дальнейшего развития. Что важно, по моему мнению, это создание не должно быть бюрократизировано. Новая структура должна быть открытой, обладать достаточной волей, чтобы с самого начала быть открытой для интернационализации и инноваций. И особенно если крупные компании захотят открывать дочерние предприятия, то они должны быть в состоянии привлекать работников извне, со стороны. Россия, безусловно, огромная страна, но, в любом случае, вот эта концепция перекрестного оплодотворения крайне важна в том, что касается создания и наращивания потенциала технопарка, если он хочет добиться успеха. А это, безусловно, означает наличие самостоятельной воли, автономии определенной. Может быть, это не так важно, иметь с самого начала большую кучу денег в своем распоряжении.

ВЕДУЩИЙ: Спасибо, спасибо, Пьер. Думаю, мы сейчас выслушаем последний вопрос к вам. Я надеюсь, вы все в этой аудитории знаете, и мы гордимся тем, что сегодня у нас в гостях Доминик Фаш, человек, которого уже несколько раз упомянули сегодня. И многие вопросы, которые у вас есть, вы можете задать, как раз, мсье Фашу.

ПЬЕР ЛАФФИТТ: Да, безусловно. Спасибо.

ВЕДУЩИЙ: Но есть все-таки последний, самый последний вопрос от красивой дамы вам, Пьер.

ВОПРОС ИЗ ЗАЛА: Пьер, вы сказали, что в Sophia Antipolis у вас 148 иностранных компаний. Это действительно производит впечатление. Если бы вы начали создавать новый научный парк сегодня, какую бы стратегию вы бы использовали для привлечения первых 5 или 10 глобальных компаний в новый никому неизвестный парк? Какие стимулы тут можно использовать? Как их побудить прийти к вам?

ПЬЕР ЛАФФИТТ: Это серьезный вопрос, настоящий вопрос. Думаю, что мы хотим, например, создать новый парк, который специализировался бы на решении проблем экономики будущего на основе креативности очень молодых людей. И мы думаем, что эта ситуация существует везде. Мы полагаем, что для этого нужна поддержка от местного сообщества. Это может быть поддержка со стороны города или нескольких городов, объединившихся в группу. Если, например, они скажут, мы хотим организовать молодых людей из разных мест, чтобы они собрались вместе и занимались творчеством совместно, разрабатывая новые темы, которые могут быть связаны с работами любого типа и направления. Это может быть связано с играми, смарт-играми, серьезными играми, любыми проблемами, связанными с культурой. Потому что культура, в конечном итоге, это основа экономики будущего. Новые типы организаций, например, в области туризма. Туризм —это крупнейшая индустрия в мире. Она очень быстро меняется, благодаря возможностям интернета. И туристы, особенно молодые люди, которые, например, могут путешествовать автобусами, можно подбирать группы таким образом, чтобы они как-то подходили друг другу. Это такой принцип, например, какого-то молодежного парка, который посвящен, так сказать, формированию молодых граждан мира. Наверное, было бы интересно развить такую идею. То есть, любая тема, которая может быть интересна им, этим молодым людям, они сами должны выбирать темы, и некоторые из них могут быть полезны для неправительственных организаций, некоммерческих организаций и для, вообще, большого ряда серьезных организаций. Другие могут заниматься, например, микрокредитованием. Микрокредиты — это очень важная вещь. Или новыми технологиями коммуникации в социальных системах и группах, что также очень важно, которые революционным образом развиваются во многих странах, в частности в странах Средиземноморского бассейна. То есть, вот, инструменты, которые позволяют связываться между собой представителям таких групп, очень важны. И их значимость будет в ближайшем будущем только возрастать. Это означает, что требуются научные парки нового типа. Они должны быть связаны с тем, что мы называем «перспектива». Это футуристическое исследование, исследование будущего, прогнозы. Я ответил на ваш вопрос?

ВЕДУЩИЙ: Да, спасибо за вопрос. И, конечно, вам, Пьер, спасибо за то, что были с нами. Это действительно честь для нас. И сейчас я хотела поблагодарить вашу команду, господина Фарука, который много нам помогал со всем этим мероприятием. Большое спасибо, дорогие друзья в Sophia Antipolis. Надеюсь, что как-нибудь, мы вас увидим здесь, в Digital October. Наши аплодисменты в вашу честь. Спасибо!

ПЬЕР ЛАФФИТТ: Спасибо за то, что вы это все организовали, это большое удовольствие для меня.

ВЕДУЩИЙ: Хорошо. Всего доброго. Дорогие коллеги, а мы продолжаем. И сегодня, как я и обещала, у нас для вас сюрприз. Доминик Фаш, председатель совета директоров компании Enel здесь, с нами. Пожалуйста, Доминик, проходите. Поприветствуем нашего гостя. Я бы хотела пригласить на эту сцену Екатерину Терентьеву, директора Центра технологий и инноваций PricewaterhouseCoopers. Пожалуйста, Катя.

Очень интересное звучание «Скольково», я услышала сегодня от Пьера, мне очень понравилось. Вот, к сожалению, представитель «Скольково», хотя и подтвердил свое участие, не смог принять его лично, сославшись на болезнь. И, к сожалению, казанский технопарк «Иннополис» тоже не может присутствовать из-за задержки самолета. Но спасибо, Екатерина, что вы нас сегодня поддержали. И я бы хотела пригласить Артура Боярова, нашего сегодняшнего модератора, эксперта по вопросам формирования и реализации эффективной инновационной политики. То, что нужно, мне кажется. Пожалуйста, Артур.

АРТУР БОЯРОВ: Спасибо большое. Вы знаете, коллеги, на самом деле, может быть, вот эту тему по французским рецептам прогресса, которую сегодня раскрывал Пьер Лаффитт, я бы, пользуясь статусом модератора, немножко попытался бы приземлить на нашу российскую почву. И сформулировать для нашего обсуждения вот какую постановку. Все-таки, в чем рецепт успеха технопарка у нас, в России? Вот, с учетом того, что мы сегодня слышали, с учетом тех замечаний и пожеланий, каких-то рекомендаций важных, слов, которые говорил господин Лаффитт, вот, как вы видите, в чем компоненты этой формулы успеха? Доминик, может быть, с вас можно было бы начать?

ДОМИНИК ФАШ: Добрый вечер всем. Прежде чем ответить на вопрос, я хочу поблагодарить всех за этот момент, вы сами его видели, с какой эмоцией в голосе… когда говорили о Соне. Это, действительно, часть ответа. Такие проекты, такие вещи… человеческий фактор очень важен. То есть, не было бы Пьера, не было бы Sophia Antipolis вообще. То есть, я не буду повторять, Толстой, «Война и мир», Наполеон, но человеческий фактор очень важный. Как мы французы говорим, "сherchez la femme", это есть тоже. Теперь более серьезно к вопросу. Я думаю, рецепта нет. Я когда несколько лет тому назад начал разговаривать с Чубайсом об этой тематике, я ему сказал тоже: лучше показать, чем рассказать. И мы поехали туда. И когда я ему показал Sophia Antipolis, я сказал: «Теперь надо забыть». Надо понимать, что почти 40 лет тому назад не было интернета. Вообще, были одни кролики. Я помню, первый раз, когда я попал в Sophia Antipolis, были одни кролики. То есть, эта модель, которую мы тогда сделали, абсолютно неповторяемая. Есть некоторые уроки, конечно, есть ошибки. Есть вещи, которые можно посоветовать делать или не делать. Но, скорее всего, рецепта как такового, который можно повторять, просто нет. Мир, к счастью, меняется, вообще. Представляйте, мы сделали Sophia Antipolis без интернета. Сегодня это кажется глупо просто, как это можно? То есть, один из, наверное, моментов, который, я думаю, проверяется, что очень тяжело развивать такие проекты в столицах. Париж последний пошел по этому пути, и ничего не получается. Нужно немножко «голодной собаки». А здесь, мне кажется, люди сытые. Это не проект для сытых, понимаете? Это проект для людей, которые готовы не только бороться, но даже предложить больше. То есть, для меня лично, Sophia Antipolis это не просто место, проект, в котором я участвовал, это не только место, где мои дети в школу ходят, не только место, где я живу, я живу недалеко, в двух километрах, но это тоже часть моей жизни. И если нет такого, я думаю, тогда теряется очень много смысла. Какие бы ни были потом уже технологические, финансовые решения, система маркетинга, все это уже потом, это инструменты. Но нужна воля, по какой-то причине, которая осуществляется и ведет группу людей.

АРТУР БОЯРОВ: У меня тогда такой вопрос. Вот, если мы говорим о воле, о некоем потенциале, который люди хотят раскрывать. Вот, состояние условно «сытость — не сытость», то, о чем вы говорите. Если, ну, скажем так, одна из первых идей, о которой сегодня сказал Лаффитт, что должна быть некая атмосфера, которая позволит, условно говоря, задействовать межгрупповое опыление, кросс-опыление, то есть, когда люди из разных областей, но они не просто там сидят, но они заинтересованы в том, чтобы взаимодействовать друг с другом, и атмосфера им просто в этом помогает. Можно ли это создать просто одной волей, это такой, скорее, вопрос, опять-таки, на дискуссию.

ДОМИНИК ФАШ: Второй элемент, который абсолютно необходим, это вопрос времени. Sophia Antipolis — это 35 лет, почти 40 лет. Когда я видел и услышал тогда все разговоры о том, что завтра надо строить обязательно, чтобы это было, это не так. Жизнь берет свое. Sophia Antipolis это уже 4-е поколение компаний. То есть, из тех, которые были, несколько остаются. Не все, далеко не все. И компании умирают, идет возрождение, компания закрывается, из этой компании идут десятки новых компаний, которые создаются. То есть, жизнь идет. Жизнь берет свое. Теперь, что касается создания среды, потому что это один из ключевых вопросов после того, как вы создали сам объект. Потому что, еще раз напоминаю, были кролики. Все.

Создание среды — это тонкая вещь, довольно тонкая, потому что это человеческая вещь. Например, ну, чтобы дать конкретные примеры, я дам три примера. Первый пример, это мы создали Олимпийские игры Sophia Antipolis. То есть, все компании участвуют. Мы это создали, как клуб руководителей. Я создал этот клуб. И руководители компаний создали вот эту систему, где вообще люди делают марафон, теннис, гольф, ну, все, что можно. И участвуют компании. И это единственная, наверное, система, чтобы люди общались вообще без вопросов, кто руководитель там, кто последний, никто не знает.

АРТУР БОЯРОВ: Без формальностей.

ДОМИНИК ФАШ: Абсолютно нет формальностей. И я могу сказать, это существует уже лет 16 или 17. И это хорошо действует. Второе, Пьер говорил немножко об этом, это культура вообще. Здесь я могу привести пример, который совершенно не относится к Sophia Antipolis. Но если вы посмотрите на Бильбао сегодня, посмотрите, насколько подействовало создание музея Гуггенхайма в Бильбао. То есть, город сознательно выбрал вот этот путь, чтоб дать толчок возрождению города. И музей олицетворяет и вообще делает особые изменения в культурной жизни, которые влекут за собой очень многое. И третье, что мы сделали, вот то, что когда он говорит о перспективе, надо стараться всегда быть впереди. Имея в виду, и я сознательно это здесь говорю: я живу рядом в этом доме большом, и я видел, что произошло на площади напротив. Когда я в начале проекта вот здесь имел разговор с некоторыми людьми, я им сказал. Вы знаете, в 68-м году я был в Сорбонне, как Пьер напомнил, и я был на улице в 68-м. То есть, в создании таких проектов есть элемент бунта против порядка, который существует перед вами. Ну, порядок может быть разный. Потом я приехал сюда, год учился в МГУ и все понял. Получил вакцину и надолго. Ну, я имею в виду, что это какой-то конформизм, который развивается в обществе, он есть. И те вещи, те проекты, они развиваются до некоторой степени против порядка, который существует в обществе.

Артур Бояров: Ну, смотрите, тогда возникает, может быть, еще одна грань. То есть, с одной стороны, это некие прорывные новые модели, которые, может быть, условно, «необкатанные», к которым готовность возникает только у определенных команд. Вот, в данном случае, мы говорим о команде, которая создала Sophia Antipolis. Может быть, такой вот аспект. Насколько мы сейчас можем говорить о том, что, например, мы обладаем достаточными кадрами достаточной квалификации, чтобы совершенно легко разворачивать в России подобного рода проекты. Екатерина, может быть, вы попробуете взять слово?

ЕКАТЕРИНА ТЕРЕНТЬЕВА: Ну, мне, во-первых, очень приятно быть вместе с Домиником на одной сцене. Хотя мое выступление было не запланировано, но очень приятно было слышать выступление Пьера. Конечно, его устами гласила мудрость, безусловно, и опыт. И тут же в глаза бросается контраст от того, что мы видим у нас, и то, что происходит и происходило в течение более чем 30-ти лет во Франции. У нас сколько инкубаторов? Ну, больше 100, явно. Из них работающих — может быть, 20-30. Во Франции крупные инкубаторы, да? И это такой центр, куда стягиваются, и люди заражаются этой атмосферой. Мы также много раз были в Силиконовой долине, опять же, куда наши руководители ездили и пытались перенять опыт. Опять же, там существует некая отдельная атмосфера, которая помогает рождаться новым процессам. Я полностью согласна, что это некое бунтарство, это то, что мы видим здесь, это то, что мы видим, допустим, в «Ингрии». Мы тоже с ними много сотрудничаем. Надеюсь, что в «Сколково» это также будет реализовано, когда оно заработает. Интересна, конечно, же, степень «голодности». Я москвичка, мне сложно сказать, что мы здесь «не голодные». Другое дело, статистика такова, что те, кто добивается чего-то в Москве, они в основном не родом из Москвы. Поэтому здесь, мне кажется, и в Москве возможны такие вещи. И успех «Сколково», конечно же, будет зависеть от того, как идея будет реализована. Насколько это будет завтра, послезавтра, через 3 года, наверное, сложно сказать, учитывая, все-таки, бюрократию, которую Пьер тоже отметил, она неизбежно является одним их наших бичей.

АРТУР БОЯРОВ: Ну, тут дело в том, что если так посмотреть лет 20, то тема технопарков поднимается уже не первый раз. Сначала, в конце 80-х — 90-х годов создавали технопарки на базе крупных университетов. И тогда, так или иначе, надо сказать, что, наверное, к тем целям, которые ставились, эта инициатива все-таки не привела. А затем, собственно, следующий был виток, когда создавали наукограды, это такие крупные технополисы, условно их можно так назвать, с попыткой сформировать некую перспективную триаду науки и производства, плюс образование. Но вот тоже вопрос, насколько это все-таки привело к тем результатам, которые от этого ждали. Как вы считаете? Вот, сейчас уже третья волна, бог любит троицу, и в этом смысле мы стоим у двери к успеху?

ЕКАТЕРИНА ТЕРЕНТЬЕВА: Может быть, я начну. Мне интересно то, что у нас этим движет, скорее всего, большая и красивая идея. То, о чем рассказывал наш Пьер — это, скорее, философия. Потому что у нас либо развивают производство, либо нанотехнологии, либо наукограды. Это все имеет больше прикладную направленность. То, о чем говорил Пьер, и идея, которая вдохновила его на создание технопарка, было, конечно же, изменить ситуацию и создать что-то принципиально новое, не только сфокусированное на коммерциализации. То есть, прибыль — это отнюдь не основной критерий, как он говорил. Это и влияние и на образование, и на политические и социальные тенденции. Мне кажется, принцип с тем, как мы подходим к решению тех или иных задач, он зачастую мешает, может быть, нам где-то, либо помогает в освоении той или иной задачи, которое правительство ставит. Поэтому здесь интересен международный опыт тоже.

АРТУР БОЯРОВ: Доминик, а что вы скажете?

ДОМИНИК ФАШ: Я хочу вернуться к двум вопросам. Первый вопрос — это оборот. То, что вы услышали, €5-6 млрд. €6 млрд —это оборот всех hi-tech, скажем, высоких технологий, в департаменте 06 (Приморские Альпы, — ред.). 95% — это Sophia Antipolis. Ну, это не только Sophia Antipolis, потому что другие компании развиваются около Ниццы, около Канн. Это больше чем туризм. Представляете себе то, что была бы эта замечательная Ривьера, если не было бы Sophia Antipolis? Только туризм. То есть, только jobs официантов. Это совершенно другое, понимаете? У нас есть свое будущее. И я помню, я был очень рад, когда некоторые уже дедушки, бабушки, мне сказали: «Хорошо, что наш сын нашел работу у себя, и не просто официантом». Работу в науке, в бизнесе, в разных местах. Я считаю, что это очень важно. Был другой вопрос насчет территории. Кто-то задавал вопрос насчет того, как вы сумели сохранить эту территорию. Мы это сознательно сделали. Общая площадь Sophia Antipolis —это 3 тыс. га земли. Две трети, даже больше, зеленая зона, там запрещено строить. Чем была бы сегодня Ривьера, если бы мы этого не сделали? Я не говорю о тех русских, которых раскупают все дома там, у нас. Но вообще не было бы возможности парков, зеленой зоны, которые остаются в этом месте. То есть, развитие — тоже проблема. Иногда я ругаюсь, когда нахожусь там, потому что пробки. Потому я сам написал, он подписал, а я написал это письмо, по-моему, в сентябре 74-го года префекту. Тогда был у нас префект, была у нас власть. Мы написали, извините, но надо какие-то земли сохранить, чтобы были возможные выходы, потому что в один день утром может быть 10 тыс. машин. И вечером то же самое. Сегодня 29 тыс., утром и вечером. То есть, надо спланировать, проблема будущего всегда здесь, проблема перспективы, о чем говорит Пьер, остается в силе. То есть, мы должны стараться придумать, каким будет общество через 15, 20, 25 лет. И это очень тяжело. У нас по-французски есть такое выражение, Le Mort Saisit le Vif — «мертвые части общества очень быстро схватывают все живое», в том числе, и в политике. Вы знаете, это правило игры, «у красивых детей много отцов». И так и бывает везде. И потом они все отцы, вот Sophia Antipolis. Но никто не думает вперед. Никто не думает, через 20-25 лет, как надо строить вот это будущее. И в том числе, организация пространства требует это, именно, чтобы вы могли делать выбор определенный, что касается автобана, узлов, коммуникации. Это очень важно. И иногда они боятся это делать.

АРТУР БОЯРОВ: Вы знаете, вот, у меня сейчас сложилось некоторое впечатление, что все-таки мы говорим в большей степени о культуре, о философии, о некоем таком восприятии будущего, условно философском, и туда встраиваем уже технопарк, технополис. Но, с другой стороны, мы живем сегодня. И, в принципе, нам важны абсолютно такие прагматичные вещи, прибыль, оборот, условия для ведения бизнеса, какие налоговые ставки, какие есть налоговые льготы, насколько готова инфраструктура. Насколько вам, собственно, с вашей точки зрения, важны эти элементы, важно понимать, что здесь именно особые условия для ведения бизнеса? И тогда, собственно, бизнес придет и будет все хорошо. Мне кажется, что не только одной философией, в данном случае, мы можем заинтересовать потенциальных бизнес-инвесторов и участников.

ДОМИНИК ФАШ: Мне кажется…Я работаю в России уже 20 лет, больше, 21 год. Я приехал сюда, быстро понял о наших идеях, что тогдашней России было не до этого. Я помню еще талоны на макароны, ну, все были в школе тогда. Я занимался энергетикой, я создал эту компанию Schlumberger, вы знаете, слышали, наверное. Но я должен сказать, почему я 20 лет, уже больше, работаю. Потому что я чувствую здесь какую-то энергию, в России. Да, есть проблемы. У вас полно. Это ваши проблемы, проблемы вашего поколения уже. Но я чувствую, есть определенная энергия. Я думаю, что энергия, которая была у нас, когда мы это создали. Я чувствую это. Потом надо правильно, конечно, организовать. Я не буду критиковать. Все знают, что я написал, дал знаменитое интервью два года тому назад насчет «Сколково». Все обиделись на меня. Я не буду повторять. Я просто хочу сказать следующее. Во-первых, не трудно, мне кажется, какие ни были отсутствие традиций, децентрализация в России, все равно это будет, и это начинается, и я это написал 2-3 года назад. Будет развиваться Томск, будет развиваться Нижний Новгород, будет развиваться Казань, Новосибирск и другие. И это нормально, и это абсолютно естественно. И это соревнование, это competition, это жизнь. Поэтому, я тогда сказал, что надо, скорее всего, поддержать эту инициативу, чтобы создались компании, команды людей, которые будут брать в свои руки свое будущее.

А второе, абсолютно нужен какой-то авианосец, какой-то флаг… Я помню, некоторые мне говорили. Все тогда ринулись в Силиконовую долину, как будто что-то есть, они искали там президента, нет там президента, никого нет. Ну, ладно. Я не об этом. Я им сказал: «Силиконовая долина, она у вас есть, чего вы ищите? Вам надо делать автобан «Радищев»: нормальную дорогу, между Петербургом и Москвой, нормальный скоростной поезд, и у вас Зеленоград, Дубна. И сделайте проект между двумя столицами, в конце концов, они не будут драться, а наоборот, они будут сотрудничать. И через полвека Тверь — это будет пригород. Вы будете организовывать это нормально, и это будет Силиконовая долина». Это большой проект на полвека. Я думаю, который вообще можно поднимать здесь по схемам России, особенно с ресурсами нефти и газа.

ВОПРОС ИЗ ЗАЛА: Как раз вопрос коснулся Зеленограда, очень приятно это было услышать. Екатерина, Доминик, очень приятно, что вы несколько знакомы с нашими, я считаю, что это прообразы технопарков. Но, насколько я понимаю, есть разница между американскими и бывшими советскими, в чем? То есть, если там привлекался венчурный капитал, в наши советские технопарки, так называемые, прообразы технопарков, государственный. Вот мне интересно, первый вопрос, Доминик, может быть, эта инициатива государства и традиции советские по инвестированию, по созданию технопарков сверху, и ваш опыт по работе Sophia Antipolis, по привлечению, наверное, венчурного капитала. То есть, соединение этих двух опытов, может быть, полезно для России на сегодняшний день. Это раз, то есть, может быть, смотреть на «Сколково» не так, немножечко негативный фон я почувствовала, что, да, ну, к сожалению, нет перспективы у «Сколково». Ну, вот, какой-то фон, мне показалось, присутствует, я, может быть, не совсем точно формулирую. У вас опыт привлечения венчурного капитала, правильно я понимаю, да? То есть, создание комьюнити, создание дискуссионной площадки, действительно, идеология. У нас благо, мне кажется, надо считать это как благо в России, государство готово субсидировать проекты. То есть, проекты научные, которые имеют длинный цикл оборачиваемости, возможно, вообще не будут прибыльными. Вот, как вы смотрите на этот момент? Это первое. И второе, учитывая ваш опыт работы в Enel и учитывая ваш опыт в Sophia Antipolis, появилось ли у вас желание для создания такого технопарка, например, может быть, в Екатеринбурге? То есть, у вас две гидроэлектростанции уральские и, возможно, вы уже это делаете, выращиваете технический персонал, то есть, на базе современной культуры? Вот так. Я обрисовала вопрос.

АРТУР БОЯРОВ: Сделать альтернативный некий технопарк в России, правильно?

ВОПРОС ИЗ ЗАЛА: Не только. Вот, используя советский опыт. Почему я знаю, потому что я в Зеленограде выросла.

Артур Бояров: Понятно.

ВОПРОС ИЗ ЗАЛА: И здесь поэтапно могу перечислить, потому что эта школа была. И второе, используя опыт Доминика. И опять-таки, чисто практически.

АРТУР БОЯРОВ: Да, то есть, с практической точки зрения попытаться совместить эти подходы. Что скажете, Доминик?

ДОМИНИК ФАШ: Я не хочу монополизировать слово, и я очень хотел, чтобы могли выслушать Пьера. Ему 87 лет, и я думал, что это будет полезно здесь, чтобы выслушать его. И ему, я думаю, было приятно по другим причинам. Теперь, в Зеленограде я был в 91-м году, я помню, я был поражен, краны были там остановлены, как будто заморожены каким-то происшествием. Я начал понимать, действительно, что было в России. Что касается Enel, я сегодня почти весь день по электроэнергетике работал. Это совершенно другой вопрос и совершенно другой мир. Но, что я могу сказать. Здесь какая-то общая тема. Это тема называется, ваши политики говорят, это называется invest climate. Часто об этом говорят, чтобы объяснить, почему его нет. Мы инвестировали в Enel €5 млрд. Извините, это немалая сумма. Мы инвестировали в энергетику, и мы делаем свою работу. Мы уже открыли две новых станции, одна на Урале, другая на юге России, где я был вчера. Совершенно новые. Что?

ВОПРОС ИЗ ЗАЛА: В Невинномысске?

ДОМИНИК ФАШ: В Невинномысске. Технологии совершенно новые, энергоэффективные. Если на блок, скажем, советского типа работают человек 200-250, то у нас работают человек 25. Ну, я не хочу в технологию углубляться. Но они абсолютно эффективны, КПД 58%, КПД среднее — 35% у ваших, то есть, здесь это абсолютно новая технология. Это поле, которое касается основного вопроса России, возобновления своего оборудования, которое изношено до 70%. Подготовка кадров идет с этим, конечно. Но это одно из направлений работы. Вы видели, может быть, в конце того, что Пьер вам показал, наш проект международного университета геополитики и энергетики. Мы понимаем, что для будущего энергетика занимает… Боеголовки атомные ржавеют где-то в Белоруссии сегодня, они не нужны. Все понимают, что энергетика — это центр внимания, это Альфа и Омега будущего нашего века. Работы по этому вопросу, они абсолютно важны. В этом смысле, я сказал, перспектива, в конечном итоге, в технопарке, это те, которые занимаются пониманием будущего, которые самые важные, которые способны найти те компании, темы, то, что им нужно на завтра, на послезавтра, как будет развиваться. Не на вчера, а на послезавтра. И посмотрите, как все это быстро идет. Посмотрите технологический прогресс запоследние 20 лет. Ускорение. Мое поколение видело первое телевидение. А мои дети, они уже «папа, нам iPhone-5, купи, пожалуйста». Сразу пошли-поехали. То есть технологии, ускорение. Я не говорю, что это хорошо или плохо, я говорю, что это факт просто.

АРТУР БОЯРОВ: Ну, на самом деле, ускорение ускорением, но, с другой стороны, кто-то ускоряется, и очевидно, совершенно, что есть страны, которые лидируют по своему технологическому развитию. Есть страны, которые занимают середину, и те, которые, условно говоря, в хвосте. Вот, если мы говорим, все-таки, о настоящем своем положении, текущем положении. И я, как раз, хочу вернуться к вашему вопросу. Все-таки, мы понимаем, что бизнес-то не очень спешит становиться инновационным, условно говоря. Здесь как совместить поход с одной стороны, некоей условной такой властной рукой дать определенный сигнал, а с другой стороны чувствовать, что необходимо бизнесу, и заниматься тем, что будет востребовано.

ЕКАТЕРИНА ТЕРЕНТЬЕВА: Мне кажется, здесь напрашивается фраза, что Россия — страна контрастов. У нас как раз благодаря тому, что есть такие государственные деньги, и, на самом деле, есть огромное количество частных денег. Потому что мы в своем центре работаем со всеми инвесторами, как с государственными институтами, там и с частными российскими, иностранными. Я вижу, в зале есть знакомые лица, которые также инвестируют свои деньги. Вопрос в том, что у нас есть огромная возможность изучить опыт Пьера, Доминика и коллег из других стран и перенять самое лучшее. У нас есть огромная фундаментальная база в Зеленограде, в наших других наукоградах, которую можно наложить на реальную действительность и просто перешагнуть какие-то этапы, которые более развитые страны шли годами. Поэтому, например, я тоже, когда начинала работать в Price, наши первые бумаги были бумажные. И никто не знал и не думал, что когда-то компьютеры, или уж не говоря про iPhone, будет тем, без чего мы не сможем жить. Мы же не можем сейчас себя представить без мобильного телефона? А когда-то его даже не было. Поэтому здесь у нас огромное преимущество, я бы сказала, сделать этот технологический прорыв.

Другое дело, интересен опыт, конечно же, Enel, как энергетической компании, потому что, все-таки, что бы мы не делали, но мы пока страна, которая получает основные свои доходы именно в этом секторе. Но, я надеюсь, учитывая все инвестиции, которые идут сейчас в разные технологии, они помогут достичь нам большой великой цели, к которой мы все стремимся.

АРТУР БОЯРОВ: Это, конечно, так. Но, с другой стороны, если посмотреть на энергетику именно российскую. Я сейчас не готов говорить о каких-то абсолютных цифрах, но очевидно совершенно, что доля госсектора, непосредственно госкомпаний, которые занимаются добычей, и энергетические активы, владеют ими, они достаточно велика для того, чтобы сказать, что есть, условно говоря, частный бизнес, который активно внедряет новые технологии. То есть, является ли госкомпания тем самым частным бизнесом — это, с моей точки зрения, вопрос дискуссионный. Да, пожалуйста.

ВОПРОС ИЗ ЗАЛА: Добрый вечер, меня зовут Александр Брызгалов. Я представитель реального венчурного фонда «Вектор роста». Я поддержу полностью Екатерину, которая утверждает, как сейчас, что вот нам последовательно не надо повторять опыт ни прекрасных коллег из Франции, ни Силиконовой долины, ни массу других технопарков, которые есть. У нас есть уникальная возможность перескочить некие моменты и сделать нечто свое хорошее. Другое дело, что, безусловно, глядя в перспективу, 5-10 лет, наверное, дальше в России немножко трудно загадывать. Это первый аспект. Второй аспект, сегодняшний интернет, о котором говорили, он принципиально меняет этот мир. Отлично людям коммуницировать, находиться вместе, общаться между собой — это крайне важно было 10, 15, тем более 30 лет назад. Сейчас этот тезис уже уходит. Люди, особенно в IT-бизнесе, да и в любом научном сообществе, прекрасно коммуницируют между собой, находясь в разных частях мира. Кто-то сидит в Сингапуре, кто-то на Таиланде, кто-то в Ницце, и они отлично между собой коммуницируют, у них нет никаких проблем вот того супа, который нужно соединить, чтобы все были здесь, друг с другом общались. Времена ушли. Нет потребности в этом. Поэтому России, безусловно, важно создать некий формат, где концентрировать центры компетенции. В связи с этим, Доминик, к вам вопрос. Во Франции есть École Polytechnique, это супершкола, техническая, инновационная, милитаристская и так далее, с точки зрения того, что выполняет целый ряд военных оборонных заказов. У нас в России тоже долгое время, как вы прекрасно знаете, были технологические вузы, которые занимались очень много именно инновационными вещами, и, в первую очередь, на военные технологии. Вопрос: насколько, по вашему знанию и опыту, жизнедеятельность École Polytechnique влияла на тот технопарк, которому вы посвятили значительное время своей жизни и, в принципе, на инновационный бизнес во Франции и в других областях. Просто у нас есть физтех, и вот хочется некую параллель.

ДОМИНИК ФАШ: Я отвечу: напрямую. Напрямую повлиял, потому что Пьер был первым в Polytechnique. Повлиял прямо. Ну, это полушутка. Система Grande Ecole, которая существует во Франции, и университетов, и бизнес-школ, может быть, если вы смотрите ранги сегодня, вы увидите, что, скорее всего, американские университеты будут, а французские чуть подальше. Все-таки есть особенность системы нашего высшего образования, где Grande Ecole играли немножко, с одной стороны, передовую роль, и подготовили во Франции целое поколение чиновников высокого плана, ранга, квалификации, абсолютно некоррумпированных, которые сделали Францию такой, какая она есть. Это большие программы. Это ТЖВ, это атомная энергетика. Франция сумела создать это поколение людей, которые действительно бескорыстно сделали эту Францию. И поэтому в отличие от Италии, у нас гораздо меньше средних компаний, которые являются сегодня создателями рабочих мест. Кто создает? Не большие компании, они ничего не создают. Они, скорее всего, сокращают. Видите, что с автомобилями сегодня происходит. Создают рабочие места средние и мелкие компании. Поэтому, это одна из проблем. Другой вопрос, как на ваш вопрос реагировать? Вы должны понимать, что сегодня университет, вообще, если я беру слово «университет», полностью меняется, пока мы здесь общаемся. То есть, делает университет сегодня чем-то совершенно другим. Представляете, что один человек, профессор Стэнфорда, имеет 200 тыс. людей — followers. То есть, люди, которые сегодня говорят: «Диплом? Не надо!». Вообще, кто говорит о дипломе? Они получают knowledge через эту сеть. То есть, это значит, функция университета меняется полностью сегодня. И надо опережать именно это движение. Нам надо понимать, что мы должны готовить и, в том числе, технопарк, технополис, что хотите, но, имея в виду, что один из партнеров, из основных партнеров, университет, полностью меняется сегодня. И пока никто… я не видел, чтобы сегодня люди действительно думали об этом. Создается, как обычно, в Америке начинается… и строить университет при старых шаблонах вообще не имеет смысла сегодня.

АРТУР БОЯРОВ: Спасибо. Друзья, я должен сказать, что наше время, к сожалению, подошло к концу, но мне кажется, что, поскольку тема весьма-весьма живая, насыщенная, я думаю, мы будем еще возвращаться к этой теме не раз и не два. Всем спасибо за присутствие, за внимание. Конечно, большое спасибо экспертам за то, что нашли время и приняли участие в сегодняшнем мероприятии. Спасибо.

контакты

119072, Москва, Берсеневская набережная, 6, стр.3

+7 (499) 963–31–10
+7 (985) 766–19–25
do@digitaloctober.com